— Крона дерева скроет нас, но нам нужно как можно глубже погрузиться в воду.

Воин и королева присели на дно реки, устроившись на гладких округлых камнях, устилавших берега Рейна. Вода доходила им до подбородка, и в ее холоде явно чувствовалось предвестие зимы. Лоренс уже и не помнил, когда он в последний раз так купался. Он был воином и обычно обмывал свое тело в лохани, из которой пили воду лошади. Иногда он позволял девушке, ухаживающей за ним, облить себя водой из кувшина. И вот теперь он сидел здесь — обнаженный, рядом со своей госпожой — и надеялся, что его никто не увидит. Лоренс проклинал все на свете, жалея, что ему пришлось оставить поле боя. Во всяком случае на войне не приходится прятаться. И всегда знаешь своего противника.

Минуты тянулись невыносимо медленно. Наконец из-за поворота реки показалась голова волка, бестии с оскаленной пастью, черными глазами и серым телом. Зиглинда глубоко вдохнула и вдруг испуганно вздрогнула. Лоренс оглянулся, стараясь убедиться, что они хорошо спрятались.

Платье! Зиглинда повесила его на ветку, но, несмотря на серый цвет, его могли заметить среди листвы. Стараясь не шуметь, Лоренс медленно поднял правую руку и, вцепившись пальцами в мокрую ткань, рывком сдернул платье с ветки и потянул его под воду. За фигурой волка, скользившего мертвым взглядом по воде, выступил нос корабля. Это был исландский лангбот: маленькая осадка, но широкое основание для большой грузоподъемности, двенадцать гребцов с каждой стороны и повисшие на безветрии паруса. На мачте красовался знак королевства Изенштайн: волк, в спину которого вцепился ворон.

Зиглинда вопросительно посмотрела на Лоренса, но тот лишь молча покачал головой.

Он тоже не знал, что привело исландцев в столь далекие края. История этого народа была окутана легендами. Дикие соплеменники Хакана, жившие на далеком острове с неплодородной почвой, мало общались с племенами, осевшими севернее Альп и подвергшимися влиянию римской цивилизации. Об исландцах говорили, что они такие же варвары, как и гунны. Они не знали ни письменности, ни музыки, ни законов природы; единственное, что их интересовало, — это добыча.